Враг,
которого не было

Нячанг. За окном гудят байки, перекрикиваются торговцы, море за стеклом выглядит почти неподвижным.

Один особенно настойчивый водитель давит на клаксон. Звук пробивает закрытое окно.

Три года назад от такого гудка меня могло скрутить. Сердце сорвалось бы в галоп, ладони стали бы мокрыми, а тело сообщило бы одну новость: мы умираем.

Сейчас это просто байк.

Между этими двумя реакциями уместилась дорога от Петербурга через Турцию и Бали во Вьетнам. Врачи и ведьмы. Ритуальный нож в цветочном горшке. Крипта, грибы, маски демонов, дыхание и книги, обещавшие окончательный ответ.

Эта книга — не медицинский справочник и не история чудесного исцеления. Это бортовой журнал человека, который отчаянно искал виновника собственной боли. Сначала виноватым было сердце. Потом нервная система. Чужая воля. Город. Люди. Неправильная энергия. Наконец — сам ум.

Каждый новый враг ненадолго придавал хаосу форму.

Я не предлагаю повторять мой маршрут. Некоторые его участки были нелепыми, дорогими или опасными. Я только наношу их на карту — вместе с тупиками, в которые заходил.

Началось всё в Петербурге. С двух чашек кофе.

Питер — город, который умеет давить небом прямо на лобную кость. Не тот Питер из путеводителей, с белыми ночами, разведёнными мостами и туристами на фоне соборов. Другой: гигантская серверная под открытым небом, где всегда влажно, холодно и будто бы накапливается статическое напряжение чужих невысказанных мыслей.

В то время я жил в режиме оверклокинга. Разогнанный процессор. Максимальные частоты. Вентиляторы на пределе. Проекты, встречи, созвоны, дедлайны. Днём — работа. Вечером — ещё работа, только с другим освещением.

Своё тело я считал надёжным немецким автомобилем: лей любой бензин, игнорируй техобслуживание, дави на газ — вывезет. Сон можно отложить. Усталость можно залить кофе. Тревогу — работой. Если машина едет, зачем открывать капот?

Всё рухнуло без подходящей случаю драмы. Не смерть близкого. Не крах бизнеса. Не предательство.

Две чашки кофе.

Кофейня на Рубинштейна. Кирпичные стены, лампочки Эдисона, мокрый асфальт за окном. Я сидел у окна, листал сообщения и прокручивал привычное: проект горит, клиент нервничает, надо успеть, надо дожать, надо-надо-надо.

Первая чашка дала обычный разгон. Вторая была лишней.

Я это знал. Где-то на периферии мелькнуло: «Хватит, ты и так на взводе». Но допил. Потому что остановиться означало признать слабость, а слабость тогда не входила в список доступных функций.

Расплатился. Вышел. На третьем шаге от двери раздался резкий звук. Сердце сделало что-то странное.

Тук-тук. Пауза.

Долгая, тягучая пауза, в которую поместилась вечность.

А потом оно сорвалось.